fb43a8b4

Камша Вера - Красное На Красном



sf_fantasy Вера Камша Красное на красном По преданию, Кэртиана держится на четырех столпах — четырех Великих Домах, чьи потомки составляют ее мощь и славу. Однако приход к власти узурпатора-бастарда сделал лучших людей Золотой Империи непримиримыми врагами.

И вот уже четыреста лет над одними вороном реет тень предательства, лица других овевают ветра изгнания, третьих судьба проверяет на крепость, как море скалы, а четвертым молнии несчастий испепеляют сердца. По преданию, Четверым суждено соединиться.

Но только случится это на дружеском пиру или на поле брани — неведомо. Как неведомо будущее забывшим прошлое и не желающим понять настоящее.
2004 ru ru OCR Альдебаран http://www.aldebaran.ru/ admin@aldebaran.ru FB Tools 2004-11-25 http://www.fenzin.org/ 5EE3FA12-35BE-4641-B9A7-D27F16EE9587 1.0 v 1.0 — создание fb2 OCR Альдебаран
Красное на красном ЭКСМО Москва 2004 5-699-05436-7 Вера Камша
Красное на красном
Во время войн спартанцы носят одежды красного цвета…
Если кто из спартанцев бывает ранен, врагам этого незаметно, так как сходство цветов позволяет скрыть кровь.
ПлутархЯ всегда шел по линии наибольшего сопротивления.
Н. ГумилевПролог
Одинокий
В городе, который некогда назывался Кабитэла, а ныне — Оллария, цвела сирень. Белые и лиловые свечи, как и положено горящим свечам, были обречены.

Обречены были и воркующие на крышах голуби, и суетящиеся на улицах люди, и сам этот мир, но неизбежность конца придавала весеннему городу некое горькое очарование. Трудно любить то, что всегда было и всегда будет, зато осознание того, что «это в последний раз» оживляет притупившиеся чувства, и ты замечаешь вещи, которые раньше не замечал, и сердце твое разрывается от любви и боли.
Одинокий в последний раз шел улицами Олларии — этот мир становился опасен. Скоро старая, добрая Кэртиана будет вотчиной раттонов, пройдет еще несколько веков и то, во что превратится некогда вольный и радостный мир, придется уничтожить. Из великого Ожерелья выпадет еще одна бусина — не столь уж и страшная потеря, ведь сама Нить уцелеет.
Шедший цветущим городом гость понимал, что беда случится не завтра. То, что для него было — «скоро», для смертных означало почти «никогда».

Люди, спешащие по своим делам и странным образом не замечающие высокого чужака успеют долюбить, досуетиться, доненавидеть, равно, как и их дети, внуки и правнуки. И все равно Одинокому было мучительно жаль исполненный жизни город с его каштанами и сиренью, щебечущими скворцами, красными черепичными крышами и булыжными мостовыми.
Люди… Одинокий усмехнулся, — он ведь тоже БЫЛ человеком. Был, пока не прошел Костры Этерны. Его никто не вынуждал — в пламя Этерны нельзя ни столкнуть, ни заманить.

Он сам выбрал свою судьбу, согласившись умереть, чтоб воскреснуть Стражем Заката, вечным воином и странником, давшим клятву хранить Ожерелье.
Одинокий не знал, как и где начался его путь — Нить длинна, а его память сгорела в вихре лилового огня, огня цвета доцветающей сирени. Нет, он ни в чем не раскаивался и ни о чем не жалел, — бесконечный бой, в котором не может быть победы, стал его прошлым, настоящим и будущим, не оставив места для сомнений и тоски, но в некоторых мирах страннику хотелось задержаться.

Одинокий полагал, что эти миры чем-то напоминали его прежнюю родину, но чем не знал и не мог знать. Все, что случилось до того, как будущий страж заката шагнул в лиловый костер, и адская боль разорвала в клочья сознание, исчезло.
Это было разумно — прошлое имеет над нами слишком большую власть. Те, кто д



Назад