fb43a8b4

Камша Вера - Отблески Этерны 1



ВЕРА КАМША
КРАСНОЕ НА КРАСНОМ
(ОТБЛЕСКИ ЭТЕРНЫ - 1)
По преданию, Кэртиана держится на четырех столпах – четырех Великих Домах, чьи потомки составляют ее мощь и славу. Однако приход к власти узурпатора-бастарда сделал лучших людей Золотой Империи непримиримыми врагами.

И вот уже четыреста лет над одними вороном реет тень предательства, лица других овевают ветра изгнания, третьих судьба проверяет на крепость, как море скалы, а четвертым молнии несчастий испепеляют сердца. По преданию, Четверым суждено соединиться.

Но только случится это на дружеском пиру или на поле брани – неведомо. Как неведомо будущее забывшим прошлое и не желающим понять настоящее.
Во время войн спартанцы носят одежды красного цвета...
Если кто из спартанцев бывает ранен, врагам этого незаметно, так как сходство цветов позволяет скрыть кровь.
Плутарх
Я всегда шел по линии наибольшего сопротивления.
Н. Гумилев
Пролог
Одинокий
В городе, который некогда назывался Кабитэла, а ныне – Оллария, цвела сирень. Белые и лиловые свечи, как и положено горящим свечам, были обречены.

Обречены были и воркующие на крышах голуби, и суетящиеся на улицах люди, и сам этот мир, но неизбежность конца придавала весеннему городу некое горькое очарование. Трудно любить то, что всегда было и всегда будет, зато осознание того, что "это в последний раз" оживляет притупившиеся чувства, и ты замечаешь вещи, которые раньше не замечал, и сердце твое разрывается от любви и боли.
Одинокий в последний раз шел улицами Олларии – этот мир становился опасен. Скоро старая, добрая Кэртиана будет вотчиной раттонов, пройдет еще несколько веков и то, во что превратится некогда вольный и радостный мир, придется уничтожить. Из великого Ожерелья выпадет еще одна бусина – не столь уж и страшная потеря, ведь сама Нить уцелеет.
Шедший цветущим городом гость понимал, что беда случится не завтра. То, что для него было – "скоро", для смертных означало почти "никогда".

Люди, спешащие по своим делам и странным образом не замечающие высокого чужака успеют долюбить, досуетиться, доненавидеть, равно, как и их дети, внуки и правнуки. И все равно Одинокому было мучительно жаль исполненный жизни город с его каштанами и сиренью, щебечущими скворцами, красными черепичными крышами и булыжными мостовыми.
Люди... Одинокий усмехнулся, – он ведь тоже БЫЛ человеком. Был, пока не прошел Костры Этерны. Его никто не вынуждал – в пламя Этерны нельзя ни столкнуть, ни заманить.

Он сам выбрал свою судьбу, согласившись умереть, чтоб воскреснуть Стражем Заката, вечным воином и странником, давшим клятву хранить Ожерелье.
Одинокий не знал, как и где начался его путь – Нить длинна, а его память сгорела в вихре лилового огня, огня цвета доцветающей сирени. Нет, он ни в чем не раскаивался и ни о чем не жалел, – бесконечный бой, в котором не может быть победы, стал его прошлым, настоящим и будущим, не оставив места для сомнений и тоски, но в некоторых мирах страннику хотелось задержаться.

Одинокий полагал, что эти миры чем-то напоминали его прежнюю родину, но чем не знал и не мог знать. Все, что случилось до того, как будущий страж заката шагнул в лиловый костер, и адская боль разорвала в клочья сознание, исчезло.
Это было разумно – прошлое имеет над нами слишком большую власть. Те, кто держит на плечах небо, должны быть свободны от былых привязанностей и долгов, но весенняя Кэртиана пьянила и печалила. Может, все дело было в цветущих каштанах и сирени, а, может в чужих улыбках или в стремительных острокрылых ласточках...
Одинокий про



Назад