fb43a8b4

Каннинг Виктор - Клетка



ВИКТОР КАННИНГ
КЛЕТКА
«Известно каждому, что ведомство шпионов — главнейший враг всех смертных на земле»
У. Шекспир, «Макбет».
Глава первая
Автобус на ухабах так трясло и подкидывало, что старику напротив сестры Луизы и кусок в горло не лез. На коленях у него поверх красного платка лежали рыбные лепешки и кусок овечьего сыра.

Старым ножом с костяной рукояткой старик отрезал ломтик сочащейся брынзы, клал его на лезвие, подносил ко рту, держа под ним и лепешку, чтобы ни крошки не растерять. Сзади, из глубины автобуса ктото окликнул старика и захохотал.

Тот обернулся, ухмыльнулся, вдруг двинул ножом так, словно хотел пырнуть когото и, сморщив лицо от удовольствия, ответил кричавшему словами грубоватыми, не совсем пристойными. Сестру Луизу они не покоробили. По давней привычке она просто не обратила на них внимания.

Гдето заиграл транзистор и женский голос — глубокий, хрипловатый, томный — разнес по автобусу жалобу об утраченной любви.
Монахиня отвернулась от старика и глянула в окно. Дорогу окаймляли заросли пробковых дубков. На их темном фоне в окне, словно в зеркале, отразилось ее лицо, а повыше — над верхушками деревьев — пролетел удод.

Монахиня не отвела глаза от стекла — смотреть на свое лицо ей уже не казалось запретным. Ведь больше не придется выдумывать прегрешения просто ради исповеди. Можно хотя бы ненадолго позволить себе свободу, отринутую с уходом в монастырь.

Три месяца назад тело предало сестру Луизу. Впрочем, ее плоть победила дух не в одночасье. Теперь монахиня понимала: за восемь лет земное начало постепенно пересилило стремление к истинному покою, обретаемому в святой преданности делу служения Иисусу Христу.

И ничто уже не могло тронуть ее сердце, кроме гордыни — она и привела сестру Луизу на этот автобус, поддержит ее еще несколько кратких часов.
Старик порылся под сиденьем, вынул кожаный бурдюк с вином, поднес ко рту. Кадык медленно запульсировал, упираясь в латунную заколку на рубашке без воротника, а увядший цветок люпина выпал изза ленты на поношенной шляпе старика и теперь лежал на красном платке у него на коленях.

Какойто парень с пиджаком через плечо прошел мимо монахини и стал у водителя. Тот вытащил изза уха окурок. Парень чиркнул спичкой, водитель закурил.

На парне была потрепанная голубая рубашка, тугая в плечах. Ноги у него были стройные, словно девичьи. Сестра Луиза опустила глаза и разгладила письмо, спрятанное под поясом.
Старик отрыгнул, транзистор заиграл военный марш. Сестра Луиза смотрела на дорогу. В детстве она часто бывала здесь, с удовольствием ездила по этим местам с матерью на заднем сиденье «РоллсРойса» — его вел Джорджио, одетый в зеленую ливрею с серебряными пуговицами, солнце сверкало на полированном черном козырьке его фуражки, а он с отвращением думал, что вскоре придется свернуть с шоссе на гравийку к морю; мать тем временем болтала без умолку — неугомонная, словно птица, она размахивала сигаретой «Балкан Субрейн», оставляя в воздухе легкие облачка дыма… мать, которой давно уже нет в живых.
Автобус притормозил. Монахиня встала и двинулась к выходу. Парень уже спрыгнул наземь.

Больше никто выходить не собирался. Она достала письмо и протянула его водителю.
— Будьте любезны, отправьте его, когда приедете в Лагуш, — попросила она попортугальски.
— Конечно, сестра. — Он рассеянно кивнул. Монахиня изъяснялась на языке шофера уверенно и без ошибок, но он мгновенно понял — язык этот ей не родной. Шофер положил письмо на полку под спидометром.
— Спасибо.
Монахиня сошла и оста



Назад