fb43a8b4

Каннинг Виктор - Рекс Карвер 1



ВИКТОР КАННИНГ
"РЕКС КАРВЕР"
РУКА-ХЛЫСТ
Глава 1
Никогда не отказывайтесь от селедки
Я водрузил на стол ноги, закурил и уставился на дальнюю стенку, мысленно представив себе скачки, которые проходили в тот день в Кемптон-парке, и в этот момент в комнату вошла моя секретарша.
Хильда Уилкинс (не замужем, сорок три года, проживает со своим отцом, бывшим стюардом, в Гринвиче на Серкус-стрит, 20) была умелой, умной, непривлекательной и всегда правой, одним словом, совершенной секретаршей, не способной, однако, воодушевить на веселую ночную пирушку. Мы питали друг к другу естественную неприязнь и не скрывали этого.
— Позвоните Дюку, — сказал я, — и поставьте пятерку на Мувен. Первые скачки в Кемптоне. А вы что будете делать?
— Дельфиниумы.
Я сочувственно улыбнулся ей. Конечно, в тот день из земли полезли дельфиниумы.
Она положила на стол записку и сказала:
— Звонили из банка. Я ответила, что вас нет.
Я кивнул. Независимо от того, сколько я зарабатывал, но время от времени набегали весьма приличные суммы, а я, кажется, вечно превышал кредит в банке, что постоянно вызывало у Уилкинс тревогу.
Я взял в руки визитку. По краям она была украшена узором в виде золотых листьев. "Ганс Стебелсон, Кельн". И дальше следовал длинный, цветистый адрес.
— Он хочет, чтобы вы его приняли.
По тону ее голоса я понял, что посетитель ей не нравится.
Меня это не удивило. Из тех, кто ожидал в приемной, одобрительно она воспринимала очень немногих.
— Что вы можете сказать о нем?
Уилкинс на минуту задумалась, определяя, к какой категории людей его можно отнести, а затем сообщила:
— Выглядит преуспевающим, но он не джентльмен. В нем есть что-то показное. По-моему, он немного вульгарен.

Его ничто не беспокоит, как и большинство людей подобного типа.
В приемной сидит уже десять минут, но нисколько не волнуется и не суетится. Его английский лучше вашего, за исключением тех случаев, когда вы хотите произвести впечатление.
Она не сказала мне всего. Уилкинс всегда придерживала какую-нибудь мысль, чтобы поделиться ею перед тем, как покинуть мой кабинет. Она, конечно, страдала снобизмом, особенно в отношении одежды и образования.

Лицезрение галстука-бабочки могло испортить ей весь день, но больше всего ей не нравилось во мне то, что я окончил провинциальную школу в Девоне.
— Он разведен?
— Нет. Я спрашивала.
Она всегда задавала клиентам подобные вопросы, поскольку знала, что этой темы я никогда не касаюсь.
Уилкинс подошла к двери, а затем повернулась и посмотрела на меня. У нее была привычка: перед тем как сказать мне что-нибудь напоследок, она поднимала правую руку и закладывала выбившуюся прядь волос за правое ухо.

У нее были рыжие волосы — цвета ржавчины — и самые голубые, самые честные в мире глаза. И хотя я никогда не мог представить себя с нею в постели, думаю, она была очень сексуальна.
— У меня такое предчувствие, что, чтобы он ни предложил вам, вы должны сказать "нет".
— Ваша доля дохода составляет двадцать пять процентов, Уилкинс. Остальная часть принадлежит мне, и решения принимаю я.
Я никогда не обращался к ней "Хильда" и не буду.
Ганс Стебелсон оказался крупным, рыхлым мужчиной, с удивительно круглым, большим и неулыбчивым лицом ребенка. Его глаза были словно сделаны из коричневой пластмассы, и я уверен, что они никогда не знали слез. Он грузно уселся — так, что стул под ним заскрипел, — рассматривая меня со спокойствием монолита. На нем был темно-коричневый костюм, возможно итальянский, из-под которого виднелась шелковая рубашка и тонки



Назад