fb43a8b4

Каннинг Виктор - Семейная Тайна



ВИКТОР КАННИНГ
СЕМЕЙНАЯ ТАЙНА
Глава 1
На столе в центре вестибюля стояла широкая низкая ваза с голубыми и розовыми гиацинтами — упругими, чопорными, словно искусственными цветами. Рядом с вазой лежал замшевый мешочек, лупа и ювелирные весы.

Вот сейчас, подумал Буш, ктото войдет из мрака холодной мартовской ночи и проверит содержимое мешочка. Человек этот, кто бы он ни был, приедет на машине.
Было два часа ночи. Дорогу, ведущую к зданию офицерской столовой Учебного центра ВВС заливал мертвенный свет прожекторов. В сотне ярдов отсюда на футбольном поле стоял наготове вертолет со снятой рацией.

Пилот в кабине, наверное, дышал на озябшие руки; он получил инструкцию неукоснительно следовать полученному предписанию: малейшее отклонение, малейшая игра в геройство — и он потеряет работу.
Буш, обойдя стол, остановился у камина и закурил. Над камином висела фотография королевы. Перед камином стоял большой экран, затянутый зеленой декоративной тканью. В его нижнем углу Буш заметил след от небрежно брошенного окурка.

Буш привык подмечать любые мелочи и хранить их в памяти — на всякий случай. Он был полным мужчиной, лет сорока, с редеющими темными волосами, карими глазами и румяным лицом, не поддающимся загару.

Выражение этого лица — обычно мягкое и приветливое — отнюдь не отражало истинный нрав Буша. Он умел расположить к себе, когда хотел. Но это был только один из его приемов.

Он мог стать человеком любого склада в зависимости от полученных инструкций.
Буш рассматривал вазу с гиацинтами. В прошлый раз в этой вазе стояли выращенные в горшке рыжие хризантемы. Нижние листья одной из них были усеяны тлей.

В ту ночь из тьмы появилась женщина в плаще, лицо ее до самых глаз скрывал шелковый шарф. Буш предчувствовал, что теперь придет мужчина. Как и в первый раз, операция проходила под кодовым названием «Коммерсант», и в прессе писали о «Коммерсантепохитителе».

Мысль о шумихе, умышленно спровоцированной Коммерсантом, раздражала Буша. Первое похищение сошло преступникам с рук, женщина скрылась. Но даже если бы ее взяли, нарушив условия и пренебрегая угрозой преступников, от нее вряд ли удалось бы много узнать.

На этот раз должен был придти мужчина — из самолюбия, чувства мужского достоинства или из стремления насладиться торжеством своего замысла.
Грандисон стоял в противоположном конце вестибюля у двери. Он рассматривал висящий на стене план территории Учебного Центра. Буш знал, что каждая деталь плана прочно отпечатывается в памяти шефа.

Грандисон повернулся и отошел от стены.
У него была внешность пирата — не хватало только деревянной ноги и черной повязки на глазу. Вместо повязки он носил монокль на красном шелковом шнурке, прикрепленном к лацкану твидового пиджака. При всей массивности его фигуры двигался он легко.

У него были черные волосы и черная борода, время и суровые испытания оставили на его лице морщины и шрамы — следы пятидесятилетней бурной, трудной и яркой жизни. Сейчас он был в хорошем настроении. А при необходимости мог нагнать страху и на членов Тайного совета.

Он умел добиваться поддержки от нужных людей и дважды в месяц обедал с каждым премьерминистром, при котором ему довелось служить.
— История повторяется, — сказал Буш. Грандисон кивнул:
— Ничего не попишешь. Все в мире повторяется. Повторение — это жизнь.

Вы, конечно, догадываетесь, что теперь явится мужчина?
— Догадываюсь.
— А какая ставка будет в третий раз?
— В третий?
Грандисон сдвинул брови, монокль упал ему на грудь.
— Вам следовало об этом подумать, Буш. —



Назад