fb43a8b4

Каноненко Максим - Сумерки



Максим Каноненко
Сумерки
1.
Он двигался не так чтобы легко, но достаточно уверенно для того ко-
личества, что довелось выпить. Пустое Садовое кольцо что-то навевало и
хотелось тихо плакать - просто так, ни от чего, вспоминая славных
мальчиков в твидовых костюмах и лаковых ботинках, вечернюю его любовь,
всю в черном, с длинной белой сигаретой в хищных пальцах. Теперь уже и
не вспомнить имени ее, да что в нем? Просто картинка с кухонного ка-
лендаря - таиландских женщин красивее нет. И наших мальчиков щедрее
нет. И все хорошо, все как в сказке, вот только зачем он здесь опять?
Зачем изменяет?
Простому правилу текущего дома. Где ты сейчас пьешь - там твой дом.
Вот только не надо никуда ходить! Плохо все это кончится, с большой
вероятностью плохо. Но взял и изменил... С Садовым кольцом, старой
шлюхой, так часто завлекающей в свою бесконечность неокрепшие молодые
организмы. Так хочется пройти его до конца, да никто и никогда еще
этого не делал - слишком много радостей встречается на пути. Вот и
сейчас в его мозгу начали помелькивать странно знакомые якоря и цепи,
красные кирпичные стены и могильная сырость. И ясно уже, что дальше
Красных Ворот не уйти - само собой свернется налево.
Правило второе: деньги не кончаются никогда. Всегда в кармане
что-то есть. А когда уже кажется, что все, последние копейки - откуда
ни возьмись, появляются снова. Следствие очевидно - жизнь закончится
вместе с деньгами, как ни странно это звучит.
Сигарет-то нет.
Сегодня в городе праздник - День чего-то святого. Граждане водят
хороводы и украшают бытовые электроприборы. Весь день они готовили са-
латы, а потом эти салаты ели, и нет на свете ничего прекраснее этих
наших гражданских салатов, вместе с этой нашей водкой и с любезной ма-
тушкой. Что во поле пыльно? А это нас арестовывать идут. Разве ты не
знаешь деточка, что вот это и есть тот самый серенький волчок - как во
снах отроческих. Матушка, матушка, а я буду хорошо себя вести, я до
свадьбы ни-ни, ты что, Боже упаси, не-не-не-не-не! А все равно аресту-
ют, деточка (добрым таким голосом), все равно - надо же кого-то арес-
товывать. Во-о-н они едут, все как на подбор статные, все такие краси-
вые! И еще немедленно выпьем. За отъезд! И еще! Стременную! И еще! За-
бугорную! И еще! Вот! Так ее! Хорошо пошла, чтоб не соврать!
Что-что, деточка, а славы ратной у нас не отнимешь...
Молодой человек, угостите сигаретой. К черту. Пройдите. Пожелания?
Да, у меня будут и пожелания. Никогда не носи высокие такие сапоги. Но
я не ношу! Ну вот и не носи никогда. Вообще, твоя обувь - башмаки.
Тогда и заходи.
Курить-то как хочется. Как же хочется-то курить!
Что я в русском роке? Вопрос для идиота утром после свадьбы. Да в
сущности ничего. Грущу. В Ленинград что ли поехать?
Сколько раз он говорил себе не ходить к этим людям, а все ж ходил,
стоило им только позвонить и напомнить о себе. Ходил и показывался
всем тем, кому его показывали - а это вот он, тот самый, о котором вы
все так много слышали, такой талантливый, такой странный, такой инте-
ресный - только вот не складывается у него, не прет и все, так жалко
чувака... А он принимал все это, принимает и, наверно, будет принимать
- до тех пор, пока деньги не выйдут или поезд не задавит. До тех пор,
пока будет продолжаться его сумеречное безумие. Что вы говорите? Стра-
на такая? Ну, это конечно не Манхэттэн, но... Простите мне мой сукон-
ный патриотизм, я эту Тарасовку люблю, и вы мне тут не указ. Главное
что? Чтоб можно было п



Назад